Иркутск колония для бывших сотрудников

Не курорт, но и не зона

Иркутск колония для бывших сотрудников

Люди часто спрашивают, чем отбывание наказания осужденных в колонии-поселении отличается от обычной колонии.

Чтобы выяснить это, репортерская группа «Пятницы» побывала в колонии-поселении № 51, расположенной в поселке Плишкино, в 10 километрах от Иркутска.

Это учреждение было создано на базе обычной колонии, которая существовала в поселке с тридцатых годов прошлого века. В настоящее время здесь содержатся около двухсот осужденных.

УДО надо заработать

В отличие от других учреждений ГУФСИН, колония-поселение является наиболее лояльным видом наказания. Обычно такая мера назначается гражданам, впервые преступившим закон или совершившим преступление небольшой степени тяжести. Логика в том, чтобы не помещать человека сразу в криминальную среду. Конечно, условия здесь не курортные, но это и не зона в привычном понимании.

Наше знакомство с учреждением началось с поездки по объектам, где трудятся осужденные колонии-поселения. Первый объект — цех по производству бумажных салфеток и туалетной бумаги. Довольно просторное и светлое помещение в предместье Марата.

На стенах — большие картины с пионерской тематикой, видимо, оставшиеся с 80-х годов прошлого века. На линии работали десять человек, мужчины и женщины. Работа несложная: знай себе следи, складывай и упаковывай. Шумновато только немного.

Обратили внимание, что все женщины ухожены, с модными стрижками и украшениями.

— Это один из производственных объектов, которые нам предоставляет администрация колонии-поселения, — объяснил Константин, осужденный из Самары. — Приезжаем утром, работаем 8 часов, есть еще вторая смена, потому что процесс непрерывный. Лично я доволен, до освобождения остался год, и, возможно, удовлетворят мое заявление на УДО (условно-досрочное освобождение. — Прим. ред.).

— А работу можно выбирать или едете, куда пошлют?

Константин объясняет, что администрация трудоустраивает осужденных с учетом возраста, трудоспособности, состояния здоровья и, по возможности, специальности, а также исходя из наличия рабочих мест. Иногда по выбору. «Мы стараемся в грязь лицом не ударить. Работа — это один из главных шагов к нашему освобождению», — добавляет осужденный.

Молодая женщина по имени Татьяна на вопрос о зарплате ответила, что, конечно, это не миллионы, но на жизнь вполне хватает. Деньги работодатель перечисляет на лицевые счета.

— Работаем дружно, условия нормальные, наш повар очень вкусно готовит, — сказала Татьяна и пошла показывать кухню, оборудованную в бывшей подсобке.

Возле плиты хлопотала яркая женщина Рубина. Что поразило: на столе апельсины, мандарины и даже ананас. Женщина рассказала, что суд ей дал 20 лет колонии. Первую половину срока отбывала на зоне.

Больше всего переживала, что годы идут и она не успеет родить. К счастью, на 38-м году ей удалось забеременеть. Родился ребенок, и Рубину перевели на поселение.

Теперь она работает на кухне и надеется на УДО.

— Все делаю: обед, ужин, стряпаю для двух смен. Я здесь, в поселении, окончила училище и получила специальность повара, а так мать всю жизнь меня учила готовить.

Рубина не рассказала, за что ей дали такой большой срок. Зато она четко по памяти знала все законы: какие бывают виды отсрочек наказания, когда можно просить УДО. Удивило, что она буквально по глазам считывала вопросы: ты еще только соображаешь, как сформулировать, а она уже отвечает. На щекотливый вопрос о жизни после выхода на свободу она ответила: «Мы хотим с мужем открыть кафе».

За все время пребывания в цехе мы не увидели ни одного охранника. Непривычно это. Как пояснил сопровождавший нас заместитель начальника колонии-поселения по воспитательной работе подполковник внутренний службы Валерий Орбодоев, отбывающие наказание находятся не под охраной, а под надзором. Сотрудники колонии периодически приезжают, проверяют, все ли в порядке.

— Здесь стоят видеокамеры, и мы прямо из колонии наблюдаем за ними.

Слом всех штампов! Впрочем, и сам Валерий Михайлович, его облик и манера говорить тоже мало соответствуют обывательским представлениям, как должен выглядеть сотрудник ГУФСИН. У него спокойный голос, обаятельная улыбка. И с осужденными он говорит по-человечески, не повышая голоса.

Депо и ферма

Второе место работы осужденных из колонии-поселения находится на железной дороге. В здании депо между специальными конструкциями с лестницами и переходами стояли вагоны электричек. Их-то и моют осужденные.

Анна, технолог клининговой компании, рассказывает, что фирма заключила договор с колонией-поселением на оказание услуг.

— Работа заключается в уборке пригородных электричек внутри и снаружи. Я работаю почти четыре года и, честно говоря, предпочитаю работать именно с колонией-поселением. Люди безотказные, и качество работы намного лучше. У меня с ними не было особых проблем за все это время.

Утром колонистов привозят в депо, выдают инвентарь, средства защиты. Женщины убирают внутри, мужчины — снаружи. Рабочий день длится 8 часов, затем они моются и едут к себе. Обед привозят с собой, здесь есть все необходимые условия для этого.

Одна из осужденных, девушка Катя из Читы, рассказала, что работает на мойке уже 9 месяцев. Ее напарница, тоже Катя, родом из Иркутска. Ей легче, она может ездить на побывку домой, видеться с родными. При этом, что удивительно, в манерах и словах девушек совсем не чувствовалось специфического тюремно-криминального налета.

Осужденные рассказали, что им нельзя иметь мобильные телефоны (очевидно, это один из видов ограничения контактов с внешним миром), однако можно звонить близким в установленное время по таксофону. А родные постоянно приезжают к ним на свидания.

После депо нам показали еще одно место работы осужденных — ферму. Она находится в самом поселке Плишкино. Как сказал Валерий Орбодоев, ферма была построена в 30-х годах прошлого века, когда здесь находилась сельскохозяйственная колония «Нива». Сейчас здесь разводят свиней, коров и лошадей. Обслуживают это хозяйство 20 человек. Охраны тоже нет нигде, даже на входе.

— Я деревенский вообще-то, все умею: кормить, поить, даже роды принимать. Сейчас у нас 16 коров, есть стельные, есть дойные и в запуске (коровы, которых перестали доить перед их новым отелом. — Прим. ред.). А там у нас лошади, — рассказал осужденный Василий, показывая в сторону загона, — мы их используем по хозяйству: привезти, увезти.

Благодаря ферме в учреждении всегда есть свежее молоко и мясо.

Жить можно

Вход на территорию колонии-поселения: ни вышек, ни трехметровых заборов, ни охранников с оружием и собаками — везде видеонаблюдение.

Первое, что мы увидели внутри, это магазин, в котором можно купить все необходимое: продукты, посуду, канцелярские товары, белье и предметы личной гигиены.

Продавец пояснила, что у осужденных особенным спросом пользуются печенье и мороженое. Действительно, ларь для мороженого был почти пуст.

— Если осужденным надо что-то определенное из продуктов или предметов гигиены, я записываю и привожу. Алкоголь? Ну что вы, это исключено.

Вдоль дорожки к корпусам стоят хорошие капитальные теплицы. Юлия, сотрудник ГУФСИН, говорит, что особенно хороши местные помидоры. Если купить здесь рассаду, то можно быть уверенными в качестве. Видимо, сорт хороший или технология правильная.

С правой стороны — спортплощадка. Занимайся спортом сколько угодно. И вообще по территории учреждения осужденные могут перемещаться свободно.

Естественно, никаких лагерных бараков. Осужденные живут в полностью благоустроенных двухэтажных общежитиях. У каждого осужденного есть шкафчик для личных вещей. Кругом цветы. Большая спальня. Все необходимые бытовые условия, у многих таких условий не было на воле.

В женском блоке дневальная Ольга показала кухню, оборудованную двумя электрическими плитами, холодильником и микроволновой печью. В основном здесь пьют кофе-чай.

Есть комната для отдыха с телевизором, библиотечкой и швейной машинкой. Кстати, если у читателей имеются книги, которые давно прочитаны, и есть желание их подарить, то здесь, в Плишкино, им будут очень рады.

То же касается и DVD-дисков с фильмами.

Из спальни — вход в душевую. Все кабинки разделены.

У мужчин все точно так же. Когда мы зашли на их половину, они смотрели фильм «Белая гвардия». На столике в красном углу стояли иконы, много икон. Что же, видимо, у людей наступил момент полностью переосмыслить свой жизненный путь.

Столовая — как обычная гражданская, с довольно неплохим меню, всякими салатами и аппетитной выпечкой. На кухне работают также имеющие квалификацию или прошедшие обучение осужденные. Готовят отлично, во всяком случае булочки с творогом и карамелью буквально таяли во рту. Здесь же делают чебуреки, манты, пельмени и другую продукцию на продажу.

Валерий Михайлович говорит, что осужденным очень важно не замыкаться в своем кругу, для этого в колонии-поселении регулярно проводятся встречи с путешественниками, писателями, психологами. Имеется современный видеопроектор для показа фильмов и видеопрезентаций. Встреч с интересными людьми осужденные очень ждут, для них они — окно в большой мир.

Кстати, по итогам работы за 2016 год колония-поселение в Плишкино заняла первое место среди колоний-поселений Иркутской области, и в качестве поощрения те, кто добросовестно работал и хорошо вел себя, съездили на экскурсию в Листвянку. Валерий Михайлович показывает стенгазету с фотоотчетом об этой поездке.

— Представьте, многие из них прибыли из других регионов России, и у них было мало шансов увидеть Байкал. Конечно, они были очень рады, получили массу положительных впечатлений.

Вот так выглядит жизнь осужденных в колонии-поселении. Безусловно, здесь порядки намного мягче, чем на обычной зоне. Осужденные могут работать, носить гражданскую одежду, иметь при себе деньги и ценные вещи, встречаться с родственниками. То есть говорить о полной изоляции от общества невозможно.

Но, естественно, всем не угодишь: правозащитники, например, считают, что колонии-поселения — это пережиток советских времен. Но, с другой стороны, даже они признают, что это один из самых гуманных способов изоляции от общества.

цель наказания в том, чтобы человек, впервые или по неосторожности совершивший преступление, не втянулся в тюремщину, не перенял криминальный образ жизни. Поэтому осужденные, отбывающие наказание в Плишкино, в большинстве выглядят нормальными людьми, а не зеками.

И у многих хорошие шансы, выйдя на волю, жить нормальной законопослушной жизнью. А в нашей стране это особенно актуально, ведь, как говорят, от тюрьмы и от сумы… С каждым может это случиться.

История создания

Прообразом колоний-поселений стал переходный исправительно-трудовой дом. По Указу Президиума Верховного Совета РСФСР от 26 июня 1963 года были образованы исправительно-трудовые колонии-поселения. С 1997 года они носят название колонии-поселения.

Уголовно-исполнительный кодекс РФ 1997 года предусматривал колонии-поселения двух типов: для лиц, совершивших преступление по неосторожности и осужденных на срок не более 5 лет; для положительно характеризующихся заключенных, переведенных из колоний общего и строгого режима.

В колонию-поселение можно попасть за хулиганство, кражу, драку без особо тяжких последствий. Особенно много в таких колониях водителей-лихачей, из-за которых в дорожно-транспортных происшествиях пострадали люди. Всего в России в настоящее время насчитывается 160 колоний-поселений.

Фото СЕРГЕЯ ИГНАТЕНКО

Источник: http://baik-info.ru/ne-kurort-no-i-ne-zona

В колонии для экс-силовиков под иркутском вспыхнул бунт

Иркутск колония для бывших сотрудников
Image caption По информации ФСИН, заключенные требовали присутствия журналистов на территории колонии

Бунт в иркутской колонии №3 для бывших сотрудников правоохранительных органов, в ходе которого заключенные массово надрезали себе предплечья, прекратился после переговоров с администрацией, утверждают власти.

Волнения арестантов, возмущенных качеством пищи и медицинского обслуживания, начались 23 июня, однако региональное управление ФСИН не признавало затяжного характера бунта.

В среду утром около 400 заключенных вышли на плац, причем 39 из них нанесли себе увечья в знак протеста. Во ФСИН их действия расценили как демонстративный шантаж.

«ФСИН отрицал, что в ИК-3 бунт. Ну и кому можно больше верить, мне или Федеральной службе исполнения наказаний?» — написал в среду у себя в председатель правозащитной ассоциации «Агора» Павел Чиков.

В пресс-службе управления ФСИН по Иркутской области Русской службе Би-би-си сообщили, что состояние раненых не вызывает опасений.

«С ними работают психологи, приехали туда три съемочные группы. Жаловались как на бытовые условия, так и на слишком длительные сроки заключения. Присутствовал начальник ГУФСИН Павел Радченко. Будем их успокаивать и проблемы решать. Найдем поставщиков, которые обеспечат цены на продукты, как в обычных магазинах», — расписала план дальнейших действий пресс-служба.

Несмотря на установившееся перемирие, осужденные обещали продолжить противостояние, если требования не будут выполнены.

Сразу после выхода манифестантов на плац экс-мэр Томска Александр Макаров, также отбывающий наказание в колонии, был избит четырьмя осужденными.

«Сегодня после инцидента в колонии, когда уехали все журналисты, к мужу подошли четверо осужденных и напали на него, пытались избить, он уворачивался, но получил удар по лицу — у него синяк под глазом», — сказала супруга политика Елена Интерфаксу.

Пресс-служба регионального ФСИН подтвердила нападение, отметив, что после побоев Макаров чувствует себя удовлетворительно. О причинах нападения в данный момент ничего не известно.

«Не намерены отступать»

Подобная ситуация наблюдалась в ИК-3 во вторник: тогда после переговоров председателя Общественной наблюдательной комиссии Иркутской области по контролю за соблюдением прав человека в местах принудительного содержания Олега Сафронова с заключенными администрация заведения пообещала ответить на их жалобы.

«Начальник ГУФСИН пообещал провести проверку по каждой жалобе, я со своей стороны проконтролирую, чтобы все проблемы были решены», — цитирует пресс-служба Сафронова.

Если требования заключенных не будут удовлетворены, акция неповиновения начнется сноваМихаил Афанасьев, редактор интернет-издания «Новый фокус»

Заключенные при этом выражали намерение противостоять любым силовым структурам в случае, если те попытаются подавить мятеж.

«Они заявили, что готовы противостоять даже спецназу УФСИН, который, возможно, будет введен на территорию колонии», — сообщила СМИ правозащитница Наталья Зарубина, вышедшая на контакт с заключенными.

По словам Зарубиной, арестанты обратились к ней, поскольку руководство ИК-3 не пустило на территорию правозащитников.

Как полагают арестанты, завышенные цены на базовые продукты питания в учреждении объяcняются поборами со стороны администрации.

«Но отступать никто не намерен. Если требования заключенных не будут удовлетворены, акция неповиновения начнется снова», — обрисовал ситуацию поддерживающий связь с осужденными редактор онлайн-издания «Новый фокус» Михаил Афанасьев в .

Начиная с 23 июня, поступали противоречивые сведения об оцеплении колонии спецназом УФСИН: правозащитники утверждают, что отряды были на месте, в то время как пресс-служба надзорного ведомства категорически отрицает любую информацию об осаде учреждения.

В воскресенье на видеохостинге появились записи, на которых предполагаемый арестант рассказывает о проблемах жизни в колонии.

Судя по видеороликам, 23 июня на плацу оказались порядка 80 человек, не согласных с положением дел в ИК-3.

Побег заключенных

За последние месяцы пенитенциарные учреждения Иркутской области часто оказываются в центре внимания СМИ: так, в мае из колонии №19 в поселке Маркова сбежали четверо осужденных, которые прорыли подкоп под стеной тюрьмы.

Один из беглецов, признанный соучастником в групповом убийстве рабочих-узбеков, был пойман в начале июня.

На поиск преступников были отправлены более 2,5 тыс. полицейских, в операции участвовали вертолеты внутренних войск МВД. На всей территории Иркутского района дважды вводился оперативный план «Вулкан».

Побег сказался и на кадровом составе ИК-19: начальник учреждения лишился должности, а спецкомиссия ФСИН возбудила уголовное дело о халатности в отношении руководства колонии.

Один из сбежавшей четверки ранее уже имел опыт долгосрочного укрытия от полиции, почти три месяца прожив в лесу.

Источник: https://www.bbc.com/russian/russia/2013/06/130626_irkutsk_prison_uprising

«Город изнутри»: Колония строгого режима – приходите к нам ещё!

Иркутск колония для бывших сотрудников

Кирилл Фалеев Кирилл Фалеев

И только потом, оборачиваясь, уже разомлевший от природной красоты, ты идёшь прямиком в колонию строгого режима для впервые осуждённых №19: видишь и бетонный забор, и колючую проволоку, и серьёзные лица работников ГУФСИН – всё как положено.

Девятнадцатая – самая молодая мужская колония строгого режима в Иркутской области, была открыта в посёлке Маркова в 1970 году – заключённые строили Ново-Иркутскую ТЭЦ. Потом осуждённые ещё сооружали комплекс зданий областной клинической больницы, завод кристаллического кремния в Шелехове, воссоздали сторожевую башню Илимского острога для музея «Тальцы» и многое другое. Сейчас ИК-19 – один из крупнейших в регионе производителей кованых изделий

Через пропускной пункт исправительного учреждения проходили вчетвером – две девушки плюс двое мужчин — я, сотрудница пресс-службы ГУФСИН, фотограф и сопровождающий от колонии. Женской части команды выдали по тревожной кнопке, которые надо нажимать в случае угрозы нападения, а мужчинам велели присматривать за обстановкой.

«Если её нажать, то к месту сигнала отправится отряд быстрого реагирования, но уверен, до этого не дойдёт» — успокоил сопровождающий Александр, и мы отправились в путь: в отдраенные до блеска жилые корпуса заключённых, наполненные рабочими производственные цеха, местный клуб культуры, где нам исполнили что-то из «Арии» и показали копию «Мадонны» Сальвадора Дали.

Жизнь, как она есть

Пребывание в колонии у каждого заключённого начинается с «карантина». Он представляет собой отряд из новичков, который недели две полностью изолирован от общения с другими заключёнными. Только-только поступившие знакомятся между собой; с ними работают психолог, сотрудники учреждения, рассказывают, куда они попали и как здесь устроен быт.

Домик в два этажа – со спальней, кухонькой, умывальными… «новобранцы» разговаривают неохотно, с нахальцой, но, в целом, смирные.

«Они пока даже не понимают, куда попали и что случилось. Поэтому такие необщительные – боятся. Потом привыкнут. С ними сейчас работают – выясняют, где они здесь могут пригодиться, что вообще умеют делать», — пояснил Александр.

В других жилых корпусах всё, в общем-то, одинаково – рядами стоят койки в два яруса, заправленные без единой складочки, отливают глянцем покрашенные в коричневый чистые полы, в комнате отдыха за просмотром телевизора сидят по несколько осуждённых, остальные в утренние часы на работе – в цехах или учатся.

Примечательно, что в корпусах есть свои кухни. Александр пояснил, что там есть холодильник, микроволновка, но нет плиты – готовить запрещено. Что ж, вероятно, живущие там мужчины просто асы в приготовлении блюд в микроволновке.

Осуждённые в свободное время занимаются кто чем – кто-то телевизор смотрит, кто-то картины рисует, правда таких не очень много. Есть спортсмены. Несколько лет назад все региональные СМИ писали, что в этой колонии появились занятия йогой. Что ж, может быть за несколько лет там целое практикующее сообщество образовалось?

Как рассказал один из заключённых, йога не получила популярности в стенах колонии – идейный вдохновитель освободился, затем перестала приезжать тренер, а осуждённые сильно не настаивали.

«По йоге у нас было два талантливых человека, которые ей занимались. На них двоих держалась вся группа. Потом один ушёл, освободился – в прошлом был мастером спорта СССР международного класса.

Он до сих пор практикует, преподаёт. По Иркутску дипломированных преподавателей-йогов такого класса, как он, нет.

А обучался он здесь по книгам и с тренером, когда она ещё ходила», — пояснил Александр.

Прямиком из жилых, под чуть ли не хором сказанное «Всего вам доброго, приходите к нам ещё!» мы отправились в цеха – раскалённый докрасна кузнечный и деревообрабатывающий, пахнущий свежераспиленным лесом.

Кузнецы и деревообработчики

По дороге Александр рассказал, что в колонии порядка 1,1-1,2 тысячи осуждённых, сидят они долго – до 25 лет, в основном, это убийцы и члены организованных преступных группировок.

Как и везде, тут своё общество – есть бедные и богатые, смелые и трусливые, грамотные с несколькими высшими образованиями и совершенно неспособные правильно написать свои имя и фамилию.

Никуда пока не делись все эти расслоения в обществе заключённых, статусы, о которых, по какой-то неведомой причине, знают даже школьники, но есть и изменения.

«Меняется колония, конечно. Цивилизованнее стало здесь, что ли. Есть люди, которые ничего не хотят – ни работать, ни учиться – а это, конечно, деградация. Что сказать о службе здесь… были те, кто не смогли – один день, и увольнялись.

Приходят – им рассказываешь, что это строгий режим, особые преступники. Выйдут на ежедневную проверку – а там стоит вся зона, все 1,2 тысячи человек. Это давит морально. Смотрят они на них и представляют, что всё это преступники… А если задуматься, сколько ещё преступников на свободе ходит.

Мы же их не боимся?» — делится размышлениями собеседник.

Тем временем мы уже открыли двери кузницы – в сумеречном помещении пахнет сваркой, в углах цеха заключённые в защитных масках обрабатывают железо – искры летят во все стороны. В кузнечной всё как положено: печь, молот, много железа и кузнец, стучащий по раскалённому металлу. Как пояснил спутник, скорее всего, он куёт что-то для камина.

Выяснилось, что ограждения на автодороге по улице Байкальской, кованые подставки под цветы, урны и узорчатые украшения лавочек в Иркутске – дело рук осуждённых 19-й колонии. Кроме того, городские указатели по достопримечательностям – тоже их работа.

Поговорить в этом цехе ни с кем не удалось – мужчины были заняты реальной, тяжёлой и требующей полной самоотдачи работой. Да и как, позвольте, подойти к человеку, от которого на метр вокруг рассыпаются искры? Ну уж нет – мы отправились в деревообработку.

Шагая по мягким опилкам, под звуки жужжащей электропилы мы добрались до цеха. Осуждённые тут делают срубы для домов, строгают доски – в этом месяце они вплотную заняты созданием больших, круглых бобин, на которые позже будут наматывать кабель.

«В день по 30 штук таких делаем!» — хвастается рабочий, ведя рукой по деревянной поверхности и показывая, как пойдёт линия спила.

Смена тем временем уже заканчивалась, мужчины чистили веником сапоги, готовились к обеду. На прощание, заключённые вновь пожелали нам вернуться, а Александр рассказал, что прораб на этом участке – человек необычный, награждённый орденом мужества в годы войны в Чечне.

К слову, на минуточку мы заглянули и в столовую, чтобы посмотреть, что у осуждённых на обед.

Щас спою!

После сытного обеда, по закону Архимеда полагается… нет, не поспать. Трудящиеся и обучающиеся мужчины вернутся на рабочие места. А мы пойдём в местный Дом культуры – там как раз репетирует музыкальная группа.

Три гитары, синтезатор, барабаны и вокал – шесть человек на сцене исполняют медленную чуть с хрипотцой песню в жанре шансон. По просьбе журналистов, музыканты согласились исполнить и композицию из репертуара «Арии». Как признался сам солист, раньше очень любил петь «Штиль», но потом что-то надоело.

Александр рассказал, что барабанщик группы – человек уникальный в своём роде, умеет играть на всех инструментах, а солист раньше был отъявленным бандитом: «Хулиган из хулиганов был – 209-я статья, ОПГшник в прошлом, а потом в клубе себя нашёл».

На втором этаже Дома культуры нам показали небольшую художественную мастерскую. Прямо над входом на стене единолично красуется копия работы Сальвадора Дали «Мадонна».

«Вот эту «Мадонну» – три недели рисовал. Можно и за четыре было – чем дольше – тем лучше, прорисовка больше. Восемь или девять лет рисую, но считаю, что я только начинающий», — рассказывает художник и он же солист группы.

Кирилл Фалеев Кирилл Фалеев Кирилл Фалеев

Оказалось, в шкафу у мужчины целая серия книг по живописи с репродукциями работ классиков.

Путешествие по колонии подходило к концу. Сотрудник пресс-службы ГУФСИН по Иркутской области Юлия Савельева заметила напоследок, что судьба заключённых, при всём видимом комфорте, нелегка. Они отбывают срок на протяжении многих лет – 10,15… 25.

Учатся, приобретают профессию, работают, находят себе какие-то занятия, обретают друзей, привыкают к укладу жизни, и однажды… выходят на свободу. На ту самую, с видом на просторное поле и лес вдалеке. Многие очень боятся именно этого момента – кого-то ведь дома и не ждут вовсе.

Как адаптироваться в изменившемся мире, начать жизнь почти с нуля – все эти вопросы ложатся на плечи освободившегося человека мгновенно, а помочь ему некому.

Екатерина Тимофеева17:39, 29 февраля 2016

Источник: https://ircity.ru/articles/11016/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.